Статьи

Уголовно-исполнительный закон: декларации и реалии, необходимость в обновлении

rss

В данном разделе записей не найдено.

 

Минул 2013 год, год 20-летия Конституции Российской Федерации, наступила эпоха его 30-летия, такая дата непроизвольно обращает внимание любого исследователя-юриста в прошлое. То, что конституция за эти годы не претерпела никаких принципиальных изменений, говорит о качестве ее норм. Однако стабильностью отличалась и Конституция СССР 1936 года, между тем, общеизвестны грубейшие нарушения естественных прав и свобод человека в условиях её действия. Поэтому непроизвольно возникает интерес не столько к нормам конституции, сколько о их воплощении в реальной жизни. Автор делает это на примере уголовно - исполнительного права, так как наиболее ярко степень реализации таких прав и свобод проявляется в условиях исполнения уголовных наказаний.

Представляется, что важности этого вопроса не требует особой аргументации. Перефразируя слова В. Зорькина относительно разрыва между представлениями и кодифицированной правовой нормативностью и его разрушительного воздействия на действенность права[i], можно сказать, что разрыв между нормами, закрепленными в уголовно-исполнительном кодексе и отсутствием возможности их реализации в целом или определенной части «снижают или даже обрушивают»[ii] его действенность.

Прежде всего стоит отметить, что действующее уголовно-исполнительное законодательство не только воплощает в себе соответствующие конституционные нормы, но и во многом превосходят по своему содержанию нормы, содержащиеся в международных правовых документах, в законодательстве зарубежных государств.

Так, например, Минимальные стандартные правила обращения с заключенными в качестве меры безопасности прямо допускают применение смирительной рубашки. Европейские тюремные правила такого запрета вообще не содержат. В законодательстве Российской Федерации смирительная рубашка вообще не фигурирует в перечне специальных средств, которые могут применяться как сотрудниками уголовно­исполнительных органов, так и полиции. Закон РФ от 21 июля 1993 г.      «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» установил исчерпывающий перечень случаев, при которых сотрудники уголовно-исполнительной системы могут применять специальные средства (ст. 30).

В другом случае, Правило 32 минимальных стандартов допускает применение к осужденным взысканий, сопровождающихся сокращением питания. Важно лишь, чтобы это было официально удостоверено врачом. Действующее уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации допускает питание по пониженным нормам только в отношении неработающих осужденных, содержащихся в штрафных изоляторах, помещениях камерного типа или одиночных камерах (ч. 4 ст. 118 УИК). Установление 'таких норм не является наказанием за какое-либо правонарушение.

Ни в какое сравнение не идут законодательная и пенитенциарная практика большинства европейских стран и России в вопросе поддержания связей с семьей и близкими родственниками посредством предоставления заключенным права на свидание. Законодательство европейских стран, как правило, предусматривает двух часовые краткосрочные свидания (в Германии: краткосрочное - не менее одного часа в месяц; длительное - 4-5 часов в месяц, без права совместного проживания).

А как быть в плане поддержания супружеских отношений в случае бракосочетания? В отличие от зарубежного законодательства статья 89 УИК РФ определяет, что «осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью четыре часа и длительные свидания продолжительностью трое суток на территории исправительного учреждения». Осужденными могут также предоставляться длительные свидания продолжительностью пять суток с проживанием вне исправительного учреждения. УИК РФ допускает проведение длительного свидания осужденного не только с близкими родственниками, но и с иными лицами (в исключительных случаях, с разрешения начальника учреждения).

Можно приводить и другие позитивные примеры. Вместе с тем, на фоне приведенных примеров еще более резко выделяются нормы, реализация которых весьма проблематична.

Систематический анализ таких норм позволяет причины их декларативности классифицировать следующий образом:

1.           Отсутствие экономической и социальной поддержки относительно постпенитенциарной адаптации, лиц, освобожденных из мест лишения свободы, систематизированного законодательства в данной сфере, неопределенность уполномоченного субъекта нет.

2.           Правовая неурегулированность роли субъекта Российской Федерации в уголовно-исполнительных правоотношениях.

3.           Значительное количество прав и законных интересов осужденных, реализация которых зависит от судебного и административного усмотрения.

Относительно постпенитенциарной адаптации.  Надо ли говорить, что в плане постпенитенциарной адаптации лица, освобожденные из мест лишения свободы, находятся в худшем, а иногда в безвыходном положении, по сравнению с другими гражданами, имеющими, по крайней мере, регистрацию, социально-полезные связи и получающими пособие по безработице.

Изучение вопросов постпенитенциарной адаптации показывает, что они лучше решаются по месту регистрации лица до осуждения. Но ведь осужденный имеет право избрать иное место жительство после освобождения. Далее, за время отбывания наказания (тем более длительного или пожизненного лишения свободы) бывшее его место жительство может просто географически исчезнуть или произойти другие преобразования. Как быть в таком случае? Представляется, что одной из первопричин разбалансированности законодательства в данной сфере является ее непризнание предметом уголовно-исполнительного права. В.А. Уткин  и В.Е. Южанинв связи с этим отмечают, что постпенитенциарная сфера деятельности является предметом законодательства о социальном обеспечении, а в более широком смысле – предметом законодательства о социальной защите[iii].

С данным утверждением можно согласиться лишь частично. На мой взгляд, законодательная регламентация вопросов постпенитенциарной адаптации включает в себя и период подготовки осужденного к освобождению, что является, однозначно, предметом уголовно-исполнительного права. Здесь следует заметить, что уголовно-исполнительное законодательство содержит и нормы, которые определяют вопросы данной адаптации и после освобождения от дальнейшего отбывания наказания. Речь идет о ч. 3 ст. 180 УИК РФ и ст. 173.1 - « Установление административного надзора в отношении лица, освобожденного из мест  лишения свободы».

Данные нормы противоречат устоявшейся в теории уголовно-исполнительного права точки зрения относительно прекращения уголовно-исполнительных правоотношений после освобождения осужденного от дальнейшего отбывания наказания.

Важность этапа подготовки осужденного к освобождению в деле постпенитенциарной адаптации с одной стороны, в значительной степени декларативность соответствующих норм уголовно-исполнительного права и отсутствия специализированной постпенитенциарной службы (службы пробации), с другой, обуславливает повышенное внимание к данному вопросу в рамках если не уголовно-исполнительного права, то в уголовно-исполнительной политики.

Это вытекает и из документов, определяющих основные направления уголовно-исполнительной политики в ближайшие годы и на перспективу. Речь идет о Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года и Решении оперативного совещания Совета Безопасности Российской Федерации «О мерах по предупреждению рецидивной преступности в Российской Федерации» от 28.01.2011 г., утвержденного Президентом Российской Федерации от 07.02.2011 г.              № ПР-301.

В первом из них, в частности, предполагается осуществление профессионального обучения и профессиональной подготовки осужденных в целях создания высоких гарантий трудоустройства и возвращения в общество законопослушных граждан.

Во втором документе говорится об организации, в том числе, с участием ФСИН России, проведения анализа эффективности работы по предупреждению совершения, в частности лицами, отбывшими наказание, новых преступлений и разработки системы мер правового, организационного, социального, психолого-педагогического, медицинского и иного характера, направленных на улучшение профилактической работы в этой сфере.

К вопросу о роли субъектов Российской Федерации. Достаточно значимая декларативная составляющая содержится в нормах, регламентирующих роль субъектов Российской федерации в уголовно-исполнительных правоотношениях. При этом следует заметить, что в Концепции развития уголовно - исполнительной системы Российской Федерации содержится много позиций, реализовать которые без субъектов федерации невозможно.

Здесь, на взгляд автора, имеет место резкое расхождение между ролью и местом, которые занимает субъект Российской Федерации фактически и его правами. По действующему законодательству субъекты федерации имеют только право на посещение учреждений и органов, исполняющих наказания (главы правительства субъектов РФ, уполномоченные по правам человека в субъектах РФ, главы органов местного самоуправления - в пределах соответствующих территорий (п. «а» ч. 1. ст. 24   УИК РФ), депутаты, общественные наблюдательные комиссии и их члены - в пределах соответствующих территорий (п. «д» ч. 1 ст. 24 УИК РФ).

Решение указанных вопросов актуализируется прежде всего расширением практики назначения наказаний без изоляции от общества. Известно, что успех многих из них (общественные работы, исправительные работы) зависят от активности в этом вопросе органов власти и управления субъектов федерации, конкретных предприятий и организаций. Последние сегодня не имеют должной заинтересованности в решении этих вопросов. Речь, в частности, идет о налоговых преференциях и перечислениях удержаний из заработной платы не в федеральный, а в региональный и муниципальный  бюджеты. Решение данных вопросов, безусловно, повысит ответственность территориальных образований, конкретных предприятий (организаций) за создание необходимых условий для исполнения наказаний.

Изучение зарубежной практики исполнения наказаний (Германия, США и др.) позволяет иначе посмотреть в целом на повышение роли субъекта федерации, его главы в исполнении наказаний. Одним из его аспектов является - наделение губернаторов правом помилования осужденных за преступления небольшой тяжести, осужденных к наказаниям без изоляции от общества. Последние в абсолютном своем большинстве являются жителями данного субъекта федерации и кому, как не руководителю последнего знать лицо, ходатайствующее о своем помиловании.

Вопрос о судебном и административном усмотрении. В уголовном и уголовно – исполнительном законодательстве существует целый ряд норм, согласно которым реализация прав и законных интересов осужденных зависит от усмотрения суда или администрации исправительного учреждения.  Одним из примеров, подтверждающим данный тезис, является норма, закрепленная в ч. 1 ст. 89 УИК РФ, где указано, что длительные свидания с проживанием вне исправительного       учреждения продолжительностью пять суток предоставляются с разрешения начальника исправительного учреждения в случаях, предусмотренных УИК РФ.

Однако, до настоящего времени такие случаи законом не определены. В целях устранения декларативности данной нормы следует реализовать ссылку, заложенную в ней, - определить указанные случаи и закрепить их законодательно. В настоящее же время начальник учреждения решает этот вопрос по своему усмотрению.

Из уголовно-исполнительного законодательства следует  максимально исключить термины «может», «при иных исключительных обстоятельствах», «иные лица» и др.

В тех случаях, когда допустимо и, более того, необходимо административное или судебное усмотрение, нужно на законодательном уровне четко определить процедуру решения вопроса. Уголовно-исполнительное законодательство имеет такие примеры. Так перевод осужденных из одних условий отбывания наказаний в другие по основаниям, предусмотренным ст. 120, 122, 124, 127, 130, 132 УИК РФ, производится по решению комиссии исправительного учреждения, в работе которой могут принимать участие представители органов местного самоуправления, общественных наблюдательных комиссий (аналогичным образом переводятся осужденные, находящиеся в тюрьме, с общего режима на строгий и со строгого на общий режим) - ч. 3 ст. 87 УИК РФ; перевод осужденных в воспитательных колониях из одних условий отбывания наказаний в другие производится ее начальником по представлению совета воспитательного отряда (ч. 9 ст. 132 УИК РФ).

Учитывая большую степень гарантированности прав осужденных, по сравнению с их законными интересами, следует сократить перечень законных интересов осужденных путем перевода их в права.

Приведенные и другие частные примеры  наличия норм в УИК РФ, регламентирующие права и законные интересы осужденные в определенной степени в декларативной форме, конкретные предложения по совершенствованию тех или иных его норм приводят к выводу, что требуется не его «латание», а создание совершенно нового кодекса. Нормы такого кодекса должны быть согласованным внутри и на межотраслевом уровне. В последнем случае речь идет прежде всего о их согласованности с нормами уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Соотствующее внимание в указанном плане должны получить соответствующее установления административного и публичного права.

В нынешнем законодательстве примеров рассогласования множество.

В их числе:

1) внутреннее рассогласование норм УИК РФ:

- определение целей и задач уголовно-исполнительного законодательства  (ст. 1 УИК РФ) и их отсутствие относительно исполнения наказания;

- определение случаев учета личности осужденного наряду с другими показателями, которые по своей сути характеризуют ее (ч. 3 ст. 9, ч. 1 ст. 117 УИК РФ);

2) внешнее рассогласование норм УИК РФ:

- наличие принципов вины и справедливости в УК РФ и их отсутствие в УИК РФ; раскрытие содержания принципов уголовной ответственности в УК РФ и его отсутствие относительно принципов исполнения наказаний в УИК РФ (действующий УИК РФ устанавливает принципы уголовно-исполнительного законодательства);

- гарантированное право на получение гражданами квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48 Конституции РФ) и получение «юридической помощи» осужденными (ч. 8 ст. 12 УИК РФ).

Следует отметить  и другие значимые недостатки УИК РФ:

– отсутствие  системного подхода к учету особенностей личности осужденного, самого определения ее понятия (учитывается при этом судимость после освобождения от отбывания наказания или нет)[iv];

- перенос правового регулирования значимых с точки зрения прав и законных интересов осужденных с законодательного на ведомственный нормативный уровень (проведение обысков, применение системы «социальных лифтов» и др.).

По мнению автора, основными идеями, которые должны воплотиться в новой уголовно-исполнительный кодекс должным быть:

1. Наказания в виде лишения свободы должны заключаться в самом факте изоляции от общества. В этом должна заключаться его карательная сущность и не более. Во всем остальном правовое положение осужденного не должно отличаться от правового положения других граждан за определенными исключениями, обусловленными фактом изоляции.  На законодательном уровне должен быть определен исчерпывающий перечень запретов и ограничений для осужденных. Возможности администрации исправительного учреждения по ухудшению правового положения осужденного должны быть исключены. Административное усмотрение может допускаться в целях  его улучшения.

2. В основе определения режимов и условий отбывания лишения свободы должны быть положены личностные особенности осужденного, а не наоборот – «подгонка» личности осужденного под них. В этих целях требуется законодательная классификационных осужденных. В качестве ее варианта может быть следующие распределения осужденных: неопределенные (недостаточно изученные), нейтральные; вставшие на путь исправления; твердо вставшие на путь исправления; доказавшие свое исправление; нарушители условий и порядка отбывания наказания; злостные нарушители условий и порядка отбывания наказания.



[i] См.: Зорькин В. Экономика и право: новый контекст// Рос. газета. 2014. 22 мая.

[ii] Там же

[iii] См.: Уткин В.А. Правовые основы ресоциализации освобожденных из мест лишения свободы// Актуальные проблемы исполнения уголовных наказаний. Рязань. 2005. С. 46-47; Южанин В.Е. Проблемы правового регулирования преемственности работы по подготовке осужденных к освобождению и управлению их социальной адаптацией к условиям свободы // Международный непитенциарный форум «Преступление, наказание и исправление (к 20-летию принятия Конституции Российской Федерации): сб. тез. Выступлений участников (Рязань, 5-6 декабря 2013 г.). Рязань. 2013. С. 180.

[iv] См., подробнее: Постановление Конституционного суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положения Уголовного кодекса Российской Федерации, регламентирующие правовые последствия судимости лица, неоднократности и рецидива преступлений, а также пунктов 1-8 постановления Государственной Думы от 26 маяч 2000 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» в связи с запросом останкинского межмуниципального (районного) суда города Москва и жалобами ряда граждан. Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Н.В. Витрука. СЗ РФ. 2003. № 14. Ст. 1302.